Прокурор получил уголовное дело из суда обратно

        Постановлением судьи Петропавловск-Камчатского городского суда Сергея Лубнина от 17 октября 2014 года уголовное дело в отношении капитана ТР «Дровер» и СРТМ «Майборг», обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч.2 ст.201 и ч.2 ст.253 УК РФ, возвращено Камчатскому межрайонному природоохранному прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом. Так суд оценил работу прокурора по представлению уголовного дела в суд.

О работе прокурора на стадии предварительного расследования в сегодняшнем процессе вряд ли можно говорить без учета сокращенных полномочий по влиянию на ход предварительного следствия.  Прокуроры ссылаются на отсутствие полномочий давать какие-либо обязательные указания следователям в ходе проведения предварительного расследования. Однако, при направлении уголовного дела в суд, именно у прокурора проявляется полнота полномочий в вопросах утверждения составленного следователем обвинительного заключения, во взаимосвязи с предъявленным следователем на стадии следствия обвинении и имеющимися в материалах уголовного дела доказательствах.

По уголовному делу в отношении двух капитанов – Владимира Ткаченко и Владимира Кузнецова, орган предварительного следствия в вопросе квалификации определялся достаточно долго.  В итоге их действия были квалифицированы совершенно одинаково, что породило ряд серьезных вопросов в суде, при том, что обвиняемые признавали себя виновными и просили постановить им приговор в особом порядке.  Однако, в ходе начала судебного заседания защитник Владимира Ткаченко – адвокат Игорь Копытов обратил суд внимание на неправильность примененной квалификации органом следствия с согласия прокурора к его подзащитному – капитану транспортного судна. Во-первых, он обратил внимание, что последствия по части 2 статьи 201 УК РФ к капитану транспортного судна изложены как последствия по части 1 этой же статьи.  Вот как были сформулированы последствия:   

«Таким образом, Ткаченко В.В., являясь капитаном судна ТР «Дровер», …., умышленно и противоправно, с использованием своего положения капитана судна, осуществил при вышеуказанных обстоятельствах незаконную разработку природных ресурсов исключительной экономической зоны Российской Федерации, в виде приемки, хранения и транспортировки рыбной продукции ……, то есть использовал свои полномочия капитана судна, производственные мощности и оборудование вышеуказанной коммерческой организации вопреки законным интересам этой организации, в целях извлечения материальных выгод и преимуществ для себя и других лиц – членов экипажа ТР «Дровер», чем причинил тяжкие последствия в виде существенного вреда охраняемым законом интересам государства, — то есть в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.201 УК РФ, — использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя и других лиц, повлекшее тяжкие последствия».

Защитник сослался на то, что такие последствия как существенный вред – это последствия по части первой статьи 201 УК РФ, и указанные последствия являются самостоятельными последствиями, а не одним из видов тяжких последствий, в том числе если их таковыми назовут в обвинении.

Во-вторых, защитник обратил внимание, что вопрос квалификации по ч.2 ст.253 УК РФ также является спорным, в силу того, что сторона обвинения предлагает допустить, что капитан судна ТР «Дровер» разрабатывал богатства исключительной экономической зоны находясь в территориальном море.

Дело в том, что раньше в судебной практике, действительно, суды признавали наличие состава преступления в деяниях капитана транспортных судов, принимавших незаконную рыбную продукцию в исключительной экономической зоне, по части 2 ст.253 УК РФ. Однако,  приемку продукции капитаны транспортных судов осуществляли тогда именно в исключительной экономической зоне, что и позволяло судам квалифицировать указанные действия по ч.2 ст.253 УК РФ.  Но в нашем случае сама добыча была осуществлена судном  «Майборг» в исключительной экономической зоне, после чего этим же судном продукция, изготовленная из добытого,  была доставлена в район территориального моря, где и была перегружена на транспортное судно. 

Высказав, ряд указанных противоречий, защитник, для решения вопроса о возможности дальнейшего рассмотрения уголовного дела в особом порядке  предложил определиться государственному обвинителю  с объемом обвинения с учетом изложенных несоответствий.

Заместитель Камчатского межрайонного природоохранного прокурора Алексей Штокин, выступавший в качестве государственного обвинителя, предложил суду в  этой части свое видение законодательства.  А, именно, он сообщил суду, что,  по его мнению (далее почти дословно, дабы читатели могли ознакомиться с глубиной позиции прокурора),«конструкция диспозиции части первой статьи 201 УК РФ состоит из регламентации непосредственно деяния, то есть злоупотребления  полномочиями… и регламентации последствий, по которым наступает ответственность по части первой, а именно причинение существенного вреда правам и законным интересам и т.д.  А в диспозиции по части второй само деяние не воспроизводится, указывается, что это то же самое деяние, то есть злоупотребление полномочиями, только последствия наступления ответственности приведено более общественно опасное,  чем в части первой, а именно тяжкие последствия. Таким образом, приведенная в обвинительном заключении квалификация по части 2 статьи 201 УК РФ, в силу самого уголовного закона, исключает указание последствий менее тяжкого преступления, предусмотренного частью первой статьи 201 УК РФ». В подтверждение этой позиции,  далее, государственный обвинитель сослался на то, что в Уголовном кодексе РФ еще  26 статей содержат аналогичные конструкции на одновременное вменение последствий по части первой, второй и других частей этих статей. 

Выслушав позицию государственного обвинителя, а также мнение иных участников судебного заседания, судья вынес постановление, которое публикуется ниже.

К нарушениям составления обвинительного заключения судья отнес:

-в формулировке диспозиции нормы уголовного закона, предусмотренного ч.2 ст.201 УК РФ, как в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, так и в обвинительном заключении, следователь не раскрыл в полном объеме диспозицию ст.201 УК РФ, а именно, не указал, что указанное деяние является злоупотреблением полномочиями, а также то, что это деяние повлекло причинение существенного вреда охраняемым законом интересам государства, хотя указанные обстоятельства инкриминируются подсудимым при описании преступного деяния.

— в описательной части деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ и квалифицированного следствием, как использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, органами предварительного расследования не приведены сами полномочия (договор), не раскрыто их содержание, что также является существенным нарушением права на защиту от предъявленного обвинения;

— при описании деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ, органы предварительного следствия ссылаются на причинение тяжких последствий в виде существенного вреда охраняемым законом интересам государства. Однако в чем выражены тяжкие последствия, при описании преступного деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ, как в постановлениях о привлечении в качестве обвиняемых, так и в обвинительном заключении, не указано.

— отсутствие при описании преступного деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 253 УК РФ, обстоятельств того, почему находясь в территориальном море, капитану судна инкриминируется разработка природных ресурсов исключительной экономической зоны Российской Федерации, что послужило основанием для органов предварительного следствия квалифицировать действия капитана по ч. 2 ст. 253 УК РФ.

Будет обжаловано указанное постановление либо нет, покажет время. 

Ниже публикуется текст постановления.