Контрабанда, как преступление в сфере предпринимательской деятельности, не учтена в положениях УК и УПК Российской Федерации

     Исходя из положений статей 8, 34 и 35 Конституции Российской Федерации, гарантирующих единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности, с учетом того, что успешное достижение стоящих перед бизнес-сообществом целей во многом зависит от наличия действенных организационно-правовых механизмов, позволяющих исключить возможность использования уголовного преследования в качестве средства для давления на предпринимательские структуры и решения споров хозяйствующих субъектов, оградить от необоснованного привлечения к уголовной ответственности предпринимателей за неисполнение ими договорных обязательств в тех случаях, когда оно обусловлено обычными предпринимательскими рисками. К числу таких механизмов относятся, в частности, установленные законодателем дополнительные материально-правовые и процессуальные гарантии обеспечения прав и законных интересов предпринимателей, привлекаемых к уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял постановление от 15.11.2016 №48 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности", которым обращал внимание на то, что по делам о преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, уголовным и уголовно-процессуальным законодательством установлены особенности уголовного судопроизводства, касающиеся, в частности, порядка рассмотрения сообщения о преступлении (части 7 - 9 статьи 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ) и возбуждения уголовного дела (часть 3 статьи 20, части 1.3 и 3 статьи 140 УПК РФ), признания предметов и документов вещественными доказательствами (статья 81.1 УПК РФ), применения меры пресечения (часть 2 статьи 99, пункт 2 части 1, части 1.1 и 3.1 статьи 108 УПК РФ), производства следственных действий (часть 4.1 статьи 164, часть 1 статьи 164.1 УПК РФ), а также особенности освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования (статья 76.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ), статья 28.1 УПК РФ). Содержащиеся в этих нормах требования должны неукоснительно соблюдаться как при осуществлении судом полномочий в досудебном производстве по уголовным делам названной категории, так и на всех стадиях их рассмотрения судами первой и вышестоящих инстанций.

       Однако, Пленум Верховного Суда Российской Федерации при даче разъяснений в применении законодательства, исходил из того, что указанные особенности должны применяться исключительно в отношении дел, квалифицируемых только по статьям, указанным в законе, в частности по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных частями 1 - 4 статьи 159, статьями 159.1 - 159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 и 201 УК Российской Федерации, либо по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных частями 5 - 7 статьи 159, статьями 171, 171.1, 171.3 - 172.3, 173.1 - 174.1, 176 - 178, 180, 181, 183, 185 - 185.4 и 190 - 199.4 УК Российской Федерации.

         Вместе с тем, положения Конституции Российской Федерации, закрепленные в статьях 8, 34 и 35, не направлены на гарантии прав в сфере предпринимательства, собственности и экономической деятельности, исключительно только граждан, нарушивших только определенные статьи уголовного закона. Как представляется, давая оценку законности предпринимательской деятельности, правоохранительные органы могут квалифицировать действия предпринимателей или руководителей, работников предприятий и по статьям, не входящим в так называемый перечень, закрепленный в положениях уголовного и уголовно-процессуального закона.

       В частности, в последнее время на Дальнем Востоке резко возросло количество возбуждаемых уголовных дел по статье 226.1 УК Российской Федерации – контрабанда, которая хоть и включена в главу 26 Уголовного кодекса Российской Федерации «Преступления против общественной безопасности», но по сути применяется как преступление в сфере предпринимательства с утверждением того, что в результате указанного преступления причиняется реальный ущерб Российской Федерации.

       Но если речь идет о причинении ущерба Российской Федерации совершением преступления, то, очевидно, что указанная норма закона должна быть учтена в перечне статей уголовного и уголовно-процессуального закона, предусматривающих особенности применения уголовных и уголовно-процессуального законодательства при расследовании преступлений, совершенных в сфере предпринимательской деятельности.

       Тем более, что в основе возбуждения уголовных дел и осуждении предпринимателей (а практически по всем указанным делам привлекаются руководители и работники коммерческих предприятий), лежит недостоверное декларирование, то есть предпринимательская деятельность, связанная с экспортом или импортом продукции.

       То, что деяние, может быть квалифицировано как контрабанда, если это деяние представляет собой недостоверное декларирование, разъяснено в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 19.02.2025 года №8-П, которое было вынесено по обстоятельствам импортных поставок мяса из-за границы на территорию Российской Федерации. Рассматривая жалобу заявителя, Конституционный Суд Российской Федерации не согласился с доводами заявителя о том, что декларирование продукции, по сути, представляет собой оформление таковой, а перемещение через таможенную границу продукции это уже сами действия, и, фактически дал толкование о том, что сам факт недостоверного декларирования, если речь идет о внесении в декларацию недостоверных сведений, имеющих значение для таможенных целей, может рассматриваться как совершение контрабанды товара, включенного в список стратегически важных товаров и ресурсов для целей статьи 226.1 УК Российской Федерации.

       Но, кроме этого, Конституционный Суд Российской Федерации, по сути, сослался, что указанное преступление лежит в сфере предпринимательской деятельности, указав в названном выше постановлении следующее:

        «2.Провозглашая Россию демократическим правовым государством, в котором высшей ценностью являются человек, его права и свободы, Конституция Российской Федерации возлагает на государство обязанность по соблюдению и защите прав и свобод, охране общественного порядка, обязанность нормативно упорядочить внешнеэкономические и таможенные отношения, федеральные налоги и сборы, а также прямо предусматривает возможность введения в соответствии с федеральным законом ограничений в отношении перемещения товаров и услуг, если это нужно для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей (статьи 1 и 2; статья 17, часть 1; статья 18; статья 55, часть 3; статья 71, пункты "в", "ж", "з", "л"; статья 74, часть 2). Закрепление обусловленных самой природой государственной власти необходимых и достаточных правил предпринимательской, в том числе внешнеэкономической, деятельности, трансграничного перемещения товаров может происходить и на основе международных договоров России, являющихся составной частью ее правовой системы (статья 15, часть 4, Конституции Российской Федерации).

      Если же достижение конституционных целей в этой сфере не может быть обеспечено должным образом только с помощью норм регулятивного характера, законодатель должен предусмотреть меры ответственности, адекватные вреду (общественной опасности) правонарушающего поведения (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 12 октября 2023 года N 2705-О), включая меры уголовной ответственности, которые должны устанавливаться с соблюдением общих принципов юридической ответственности, в том числе принципов справедливости, юридического равенства и правовой определенности, имеющих универсальное значение и относящихся по своей сути к основам конституционного правопорядка.

      Требование определенности и согласованности правовых норм, как не раз указывал Конституционный Суд Российской Федерации, приобретает особую значимость применительно к уголовному закону, являющемуся по своей природе крайним, исключительным средством, с помощью которого государство реагирует на факты противоправного поведения в целях охраны общественных отношений, если она не может быть обеспечена лишь с помощью норм иной отраслевой принадлежности. Любое преступление, а равно и наказание за его совершение должны быть четко определены в законе, причем так, чтобы исходя непосредственно из текста нормы - в случае необходимости с помощью данного ей судами толкования - каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий или бездействия.

      Соблюдение требования формальной определенности уголовного закона - которое вытекает из Конституции Российской Федерации, в частности ее статей 1, 4, 6, 15 и 19, и подразумевает ясное и четкое определение признаков преступления, без чего не может быть достигнуто единообразное понимание и применение соответствующих норм, а значит, равенство всех перед законом, - обеспечивается в правовом регулировании как содержанием конкретных норм, включая уголовно-правовые, так и наличием системных и иерархических связей различных нормативных предписаний. Степень определенности регулирования, как следует из правовой позиции, неоднократно выраженной Конституционным Судом Российской Федерации (постановления от 27 мая 2003 года N 9-П, от 22 апреля 2013 года N 8-П, от 23 сентября 2014 года N 24-П, от 17 февраля 2015 года N 2-П и др.), должна оцениваться путем выявления всей системы правовых взаимосвязей. Конституционность бланкетной конструкции как таковой не ставится под сомнение и в случаях, если нормы, несоблюдение которых влечет уголовную ответственность, установлены международными договорами или подзаконными нормативными актами.

      Вместе с тем уголовная ответственность может считаться законно установленной лишь при условии, что она соразмерна характеру и степени общественной опасности содеянного, а составообразующие признаки - наличие которых в совершенном деянии, будучи основанием уголовной ответственности, позволяет отграничивать его от иных противоправных, а тем более от законных деяний - точно и недвусмысленно определены в уголовном законе, непротиворечиво вписывающемся в общую систему правового регулирования (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 мая 2008 года N 8-П, от 13 июля 2010 года N 15-П, от 17 июня 2014 года N 18-П, от 16 июля 2015 года N 22-П и др.).

      Следовательно, определяя порядок экономической деятельности, в том числе связанной с перемещением через границу товаров, меры контроля за соблюдением ограничений и правил их перемещения для целей обеспечения национальной безопасности или взимания налогов и сборов, законодатель вправе вводить и публично-правовую, включая уголовную, ответственность за правонарушения в этой сфере, соблюдая требования справедливости, равенства и правовой определенности, а также общие принципы юридической ответственности. Законодательное решение о введении уголовной ответственности за нарушение правил трансграничного перемещения товаров должно быть соразмерным конституционно закрепленным целям и охраняемым законным интересам, а также свойствам криминализируемого деяния. При этом к дискреции законодателя относится выбор конструкции состава преступления, определение и - в необходимых случаях - дифференциация ответственности по таким признакам, которые свидетельствуют о характере и степени общественной опасности деяния, позволяют учесть особенности причинения вреда охраняемому объекту и сформулированы в законе так, чтобы способствовать формированию единообразной и предсказуемой для участников общественных отношений правоприменительной практики.

      3. Статья 226.1 УК Российской Федерации, устанавливающая в части первой ответственность за незаконное перемещение через таможенную границу Евразийского экономического союза либо Государственную границу Российской Федерации с государствами - членами Союза, в частности, стратегически важных товаров и ресурсов в крупном размере, является бланкетной. Содержащееся в ней указание на незаконный характер деяний в сфере оборота тех или иных предметов означает, что юридической предпосылкой ее применения выступает несоблюдение действующих в этой сфере правил (притом что основанием уголовной ответственности, в силу статьи 8 данного Кодекса, служит наличие в содеянном всех признаков состава преступления). В связи с этим разрешение вопроса о наличии признаков состава запрещенного ею преступления предполагает выявление нарушения, посягающего на охраняемые законом таможенные отношения, правил трансграничного перемещения товаров и ресурсов, отнесенных к числу названных в этой статье предметов контрабанды, каковые правила устанавливаются положениями не только законов и находящихся в нормативном единстве с ними подзаконных актов, но и международных договоров России (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 года N 22-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 10 октября 2019 года N 2647-О, от 26 марта 2020 года N 793-О, от 12 июля 2022 года N 1715-О и др.)…..

       4. Таможенные отношения, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, предполагают довольно высокую степень формализации и детализации их документационного обеспечения. К их участникам, по крайней мере вступающим в эти отношения в связи с предпринимательской или иной профессиональной деятельностью, предъявляются повышенные требования в части точности документального оформления соответствующих обстоятельств хозяйственной жизни, что прежде всего касается сведений, указываемых в таможенных декларациях». 

       Таким образом, хоть в положениях УПК Российской Федерации (в частности в части 1.1 статьи 108) не указана статья 226.1 УК Российской Федерации, однако, совершенно не справедливо, что по делам, в сфере экономический и предпринимательской деятельности, квалифицируемым по статье 226.1 УК Российской Федерации, не применяются особенности, связанные с гарантией бизнесу и предпринимательских прав граждан, которые применяются по ряду иных деяний, квалифицируемых по статьях, указанным в ряде статей УПК Российской Федерации, в частности в части 1.1 статьи 108.

       Поэтому, можно предположить, что хотя статья 226.1 УК РФ не указана в соответствующих положениях УПК Российской Федерации, но при расследовании уголовных дел, в случае если речь идет не просто о контрабанде оружия или наркотиков, а о сфере предпринимательской деятельности, то соответствующие положения УПК РФ, связанные с особенностями расследования уголовных дел предпринимательской направленности, должны применяться и к таким уголовным делам, квалифицируемым по статье 226.1 УК Российской Федерации.